Возвращение Телемака из Спарты
Афина Паллада тем временем направилась в Спарту и, проникнув в дом царя Менелая,
нашла там двух юных гостей его погруженными в сон. Один из юношей был Телемак
из Итаки, а другой - его спутник Пизистрат, сын Нестора Пилосского. Он был
погружен в глубокий сон, тогда как Телемак только дремал, ибо заботы о судьбе
отца всю ночь беспокоили его сердце. И вот в слабой дремоте он вдруг увидел
стоящую у изголовья его кровати Афину Палладу, которая говорила ему: - Нехорошо
ты поступаешь, так далеко блуждая от своего дома в то время, как безудержные
мужи расхищают там твое добро. Попроси же царя Менелая немедленно отправить
тебя домой, пока твоя мать не сделалась добычей женихов. Но помни при этом
одно: в узком проливе между Итакой и Замом храбрейшие из женихов устроили засаду,
чтобы убить тебя, прежде чем ты достигнешь своей родины. Поэтому, держись дальше
от этого места и плыви только ночью; о попутном же ветре позаботятся боги.
Когда затем ты достигнешь берега Итаки, пошли своих товарищей в город, а сам
направься прежде всего к верному пастуху, который пасет твоих свиней; у него
ты и скрывайся некоторое время, известив мать о своем счастливом возвращении
из Пилоса.
Сказав так, богиня поднялась на Олимп; Телемак же, очнувшись от
сна, разбудил сына Нестора, и оба они встали со своих лож. Менелай
поднялся еще раньше юношей; когда Телемак увидел его проходящим
по зале, то быстро надел свой хитон, накинул на плечи мантию и,
обратившись к царю, стал просить его о возвращении на родину.
Менелай, выслушав его просьбу, сейчас же приказал приготовить все
нужное для пиршества, а сам со своей супругой Еленой и с сыном
отправился в кладовую. Сам он взял золотой кубок, сыну дал серебряную
чашу, а Елене приказал выбрать самое прекрасное из платьев и принес
все эти вещи в дар Телемаку.
Тот с глубокой благодарностью принял дары и передал их своему спутнику
Пизистрату, который бережно уложил их. Затем Менелай повел гостей
в залу, где была приготовлена прощальная трапеза. Когда гости сидели
уже в повозке, Менелай с кубком в руке стал перед конями и, отхлебнув
глоток в честь отъезжающих, просил их передать привет Нестору.
В это время как раз над самыми конями пронесся орел, держа в своих
когтях белого домашнего гуся; радостью наполнились сердца всех
при виде этого знамения, а Елена, исполнясь вдохновения, предрекла:
- Слушайте мое предсказание, друзья! Как этот орел унес откормленного
гуся, так и могучий Одиссей расправится с женихами, поедающими
его добро!
- Да будет на то воля Зевса! - ответил Телемак. - Тебя же, царица,
вернувшись домой, я буду почитать, как богиню!.
И с этими словами гости двинулись в путь и на другой день счастливо
достигли города Пилоса. Прежде чем въехать в него, Телемак обратился
с просьбой к своему другу: - Не рассердись на меня, если я не заеду
сейчас в твой город; но ведь ты и сам знаешь, как я должен спешить
с своим возвращением.
Пизистрат вполне понял желание своего друга и прямо провез его
на морской берегу к кораблю. Здесь он распростился с ним.
- Спеши скорее отъехать, - сказал он, - ибо если отец узнает, что
ты еще здесь, то он сам приедет сюда и заставит тебя остаться.
Телемак послушался совета; спутники его быстро спустили корабль
и сели на весла, сам же он оставался еще некоторое время на берегу,
творя молитву своей покровительнице Афине. Как только он кончил
ее и собирался войти уже на корабль, в нему поспешно приблизился
какой-то человек и, простирая руки, стал молить его: - Ради богов
и счастья всех твоих и твоего дома помоги мне и возьми меня на
корабль, ибо за мной гонятся враги мои, преследующие меня за убийство!
Телемак охотно исполнил его просьбу и обещал ему позаботиться о
нем, когда они прибудут в Итаку. Беглец, оказавшийся прорицателем
Теоклименом, взошел на корабль, путники обрубили канаты, и корабль
быстро двинулся вперед, подгоняемые попутным ветром. На следующее
утро Телемак уже пристал к берегу Итаки. Следуя совету Афины, он
послал своих спутников в город, обещав на следующий день устроит
для них пир в благодарность за поездку, а сам вылез на берег и
отправился к жилищу Эвмея. Прежде, однако, он поручил своему лучшему
другу, Пейрею, принять Теоклимена в своем доме и заботиться о нем,
пока он сам не придет в город.
Тем временем Одиссей и пастух устроили в хижине завтрак, отправив
других работников пасти стада. И вот, когда они мирно сидели вдвоем,
вкушая пищу, снаружи раздались шаги, и собаки начали тихо ворчать.
- Наверно, - сказал Одиссей, - это идет друг или знакомый, потому
что с чужими собаки поступают совсем иначе.
Едва успел он договорить, как дверь отворилась и в хижину вошел
Телемак. Пастух в восторге бросился навстречу своему господину
и, проливая слезы, стал покрывать его лицо и руки поцелуями.
Одиссей хотел освободить место для вошедшего, но Телемак дружески
сказал ему:
- Продолжай сидеть, чужеземец! Для меня тут найдется место!
С этими словами он подсел к ним; пастух поставил на стол блюдо
с жареным мясом, смешал в деревянных чашах вино, и все трое радостно
принялись за еду, беседуя друг с другом. Затем Телемак спросил
Эвмея, кто его гость, и тот передал ему басню, сочиненную Одиссеем.
- Он пришел в мое жилище, - закончил Эвмей свою речь, - а я передаю
его в твои руки, делай с ним, что хочешь!
- Нет, пусть лучше он останется у тебя здесь, - возразил Телемак,
- я не хочу, чтобы он попадался на глаза женихам; ведь они так
хозяйничают в доме, что и более сильный муж ничего не мог бы сделать
с ними.
Одиссей, услышав эти слова, выразил удивление, что женихи могли
взять такую власть в чужом доме и творить в нем бесчинства.
- Я предпочел бы умереть в своем собственном доме, чем видеть,
как чужие люди распоряжаются в нем и делают все, что им придет
на ум, - сказал он Телемаку.
С горечью ответил на это Телемак:
- Я - единственный сын в доме и был еще ребенком, когда уехал отец
мой. И вот злые люди со всех стран и с самой Итаки собрались
в несметном количестве у нас и принуждают мою мать к браку. Она
же не хочет выходить замуж и не может отказать им, и вот скоро
весь дом и все добро мое будет расхищено ими.
Затем он обратился к свинопасу и ласково попросил его:
- Сделай мне услугу, друг, и сходи скорее в город к моей матери
Пенелопе. Скажи ей, что я вернулся, но сделай это, однако, так,
чтобы никто из женихов не знал, где я нахожусь.
Эвмей схватил копье, одел сандалии и поспешил в город.
Как только Эвмей вышел из хижины, у ее порога показалась Афина
в образе молодой стройной девушки. Видимая одному только Одиссею,
она кивнула ему, и тот, поняв знак, сейчас же встал со своего
места и вышел к ней.
- Теперь, Одиссей, - сказала она, - больше тебе нет нужды скрываться
от своего сына. Вдвоем вы отправитесь в город и подготовите там
погибель для всех женихов. Я сама буду во всем помогать вам, ибо
я горю желанием как молено скорее уничтожить этих смутьянов.
Так сказала богиня и, дотронувшись своей палочкой до Одиссея,
исчезла; ее прикосновение возвратило Одиссею его прежний геройский
вид: на щеках его выступила опять краска, кожа расправилась, волосы
покрыли голову, и вместо рубища на плечах его вновь очутились хитон
и мантия.
Когда Одиссей вошел в таком виде в хижину, Телемак окаменел от
изумления, думая, что видит перед собою бога.
- Чужеземец, - произнес он, - ты, верно, кто-нибудь из бессмертных,
раз можешь так изменять свой вид! Позволь принести тебе жертву
и пощади нас!
- О, нет, я ничуть не божество! - воскликнул Одиссей. - Узнай
же, наконец, меня, сын мой: ведь я - твой отец, о котором так стосковалось
твое сердце.
И долго сдерживаемые слезы при этих словах брызнули у него из
глаз, бросившись к сыну, он начал покрывать его поцелуями. Но Телемак
все еще не хотел верить:
- Нет, - воскликнул он, - ты - не мой отец, демон обманывает меня!
- Чудо, случившееся сейчас со мной, есть дело богини Афины, -сказал
Одиссей, - она превращает меня то в нищего, то в могучего мужа,
ибо богам ведь ничего не стоит возвышать или унижать смертного.
Эти слова окончательно убедили Телемака, и он, обливаясь горячими
слезами, обнял своего отца. Горечь пережитой разлуки и лишений
наполнила их сердца, и они долго рыдали, оставаясь в объятиях друг
друга.
Наконец, Телемак, удержав слезы, спросил отца, каким путем прибыл
он в Итаку, и Одиссей подробно рассказал ему свои приключения.
- Ну, а теперь, сын мой, - закончил он свой рассказ, - давай обсудим,
как наказать нам наших врагов, расхищающих дом наш. Как велико
их число и хватит ли нас двух, чтобы одолеть их, или нам нужно
подыскать себе союзников?
- Ни в коем случае не справимся мы с ними вдвоем, - ответил Телемак,
- ведь их не один и не два десятка, а гораздо больше. Из одного
Дулихона пятьдесят два, из Зама двадцать четыре, из Закинфа двадцать,
из Итаки двенадцать. Кроме того, с ними еще есть глашатай Медон,
певец, два повара и шесть слуг. Поэтому нам необходимо нужно найти
себе помощников и притом как можно больше.
- Но ты вспомни, - возразил Одиссей, - что Зевс и Афина на нашей
стороне, и они не оставят нас своей помощью. Ты, милый сын, возвращайся
в город и продолжай сидеть с женихами, как будто ничего не случилось!
Меня же к тебе приведет свинопас. Как только я дам тебе знак, ты
сейчас же спрячь оружие, которое висит в зале, в одну из верхних
комнат; и только для нас оставь два меча, два копья и два щита,
и этого нам хватит, чтобы начать битву. Но, кроме того, ни один
человек не должен знать, что я возвратился, ни Лаэрт, ни Пенелопа.
Между прочим, мы испытаем наших слуг, чтобы узнать, кто из них
чтит нас еще, а кто позабыл и потерял всякое уважение к мам.
-
Милый отец, - ответил Телемак, - слишком уж долго будет испытывать
всех их теперь, когда враги расхищают наше добро. Лучше отложить
это до того времени, когда мы расправимся с ними. Одиссей не нашел
ничего возразить на это сыну и согласился с ним, радуясь в душе
его благоразумию.
Наверх
